Что мы потеряли в палеолите?

... Воплощенье, перевоплощенье.

Живого духа вечное вращенье...

Эти строчки Юнг привел при психическом анализе "Фаус­та". Не правда ли, они так "полиэйконичны", что в их можно созидать обобщающую подпись к определенным археолого-эт- нографическим парадоксам?

Древнейшее из узнаваемых верований — тотемизм, вера первобыт­ных охотников и собирателей в то, что растения и животные Что мы потеряли в палеолите? нахо­дятся меж собой и с человечьими родами в отношениях того же кровного родства, как люди меж собой, и у каждого рода есть собственный прародитель в живой природе. И все люди являются воплощением этих тотемических протцов. Судя по многим исследованиям, тоте­мизм уходит во времена палеолита, и конкретно с тотемизмом Что мы потеряли в палеолите? связаны пещерные фрески, где изображены пляшущие фигуры людей в зве­риных масках, зооморфные фантастические существа. И, как считает один из огромнейших профессионалов по первобытным верованиям С. Токарев, погребения костей в неандертальских "медвежьих пеще­рах" могут свидетельствовать о зачаточных пратотемических верова­ниях. А ведь в "медвежьих пещерах" — только медвежьи Что мы потеряли в палеолите? останки, другими словами человек там "представлен" только следами собственной изображающе- ритуальной деятельности. Ничто не воспрещает ввести в круг тотем­ных изображений и изображения реальных "пещерных животных" — не только лишь редчайшие, единичные изображения в животных масках, да и просто "безлюдные" изображения быков, мамонтов, оленей.

А отсюда естествен последующий логический шаг Что мы потеряли в палеолите?. То, что в сак­ральном искусстве палеолитических пещер нет изображений чело­века как активного начала во взаимоотношении с природой, чело­века, победительно противопоставленного природе, — это не "на­личие отсутствия" человека, а символ его растворенности в природе, невыделенное™ из нее, след того состояния, когда человек и его тотем были едины в Что мы потеряли в палеолите? той безупречной, недосягаемой целостности бытия, к которой неосознанно стремятся все ипостаси полиэйко- нических перевоплощений. Определенных подтверждений тому быть не может, но не может быть и непосредственно обоснованных за­претов на такое предположение.

И тут философ, смотря на торжествующую природу, освящен­ную на сводах пещер, рефлектируя над полиэйконическими Что мы потеряли в палеолите? взаи­моперетеканиями человека и зверька в искусстве палеолита и после­дующих эпох, размышляя о тотемических перевоплощениях как "припоминании" о нераздельности существования человека и зве­ря — субъекта и объекта деятельности — не может не вспомнить ос­новополагающий тезис феноменологии о нерасчленяемой целост­ности субъекта и объекта, о том, что человек Что мы потеряли в палеолите? как субъект зания и мир как объект его — два полюса одного "необыкновенного поля психики", и поэтому ни субъект, ни объект не могут быть выявлены, разбиты совершенно точно и совсем. И тем растолкует нам, почему не может — и никогда не сумеет психика "смириться" с раздельным — противопоставленным — существованием человека и природы. Почему Что мы потеряли в палеолите? психика всегда будет "напоминать" утерянное уже в первых протогородах время согласия с природой — то "время сновидений", о котором тосковал уже Гильгамеш, время, когда че­ловек "совместно с газелями ел травки, совместно со зверьми к водопою теснился, со скотом водой развлекал свое сердечко".

Это, естественно, публицистическая вольность, но ничто не Что мы потеряли в палеолите? запре­щает находить исторически ощутимые основания этой вольности — не столько даже для доказательства, сколько для оправдания ее.

В некий момент "давление жизни" (Вернадский) палеолити­ческого человека, вооруженного только каменным топором, оказа­лось посильнее "давления жизни" природы, которое до того 10-ки, сотки 1000-летий сдерживало аппетиты населения земли. Конкретно по­бедительное Что мы потеряли в палеолите? шествие нового владельца земли, по воззрению многих ис­следователей, разрушало закоренелый принцип сосуществования с природой, пока совсем не был разорван "экологический до­говор", сломан тот баланс меж охотником и объектом охоты, хищником и добычей, который можно именовать экологическим кос­мосом природы, динамической сутью ее бытия.

Позднее, перейдя к скотоводству и земледелию Что мы потеряли в палеолите?, население земли обеспечило для себя невиданно необъятную и устойчивую зону сущест­вования и смогло неоднократно прирастить свою численность. Но ус­тойчивость эта уже была не та, что до этого. Пришлось заняться все более и поболее усложнявшейся перестройкой экосистем. В этом и был корень противоречий. Все сделанные человеком Что мы потеряли в палеолите? общества культурных растений (антропобиоценозы) из-за бедности видового состава были куда слабее природных. Человек мог поддерживать их существование только ценой неизменных и все растущих уси­лий. Он оказался втянут в борьбу уже не с отдельными, как до этого, животными, а со обилием видов растений и животных, со всех боков Что мы потеряли в палеолите? угрожавших полям и стадам. Ответом природы стали все растущие экологические катастрофы, ответом человека — ут­рата единства с Космосом и единства Космоса.

До поры до времени припас прочности превосходил последствия локальных ответов природы. Но посреди прошедшего века на во­ображение людей обвалился алярмистский прогноз Римского клуба — так сказать, шоковая терапия разума Что мы потеряли в палеолите?, подсчитавшего, че­рез сколько лет кончатся припасы угля и нефти, на какое поколение падет острейший недостаток пресной воды, когда вполне исто­щится плодородие почв, а движки реактивных самолетов сум­марной мощью разорвут озоновый слой. Но что принудило очнуться разум цивилизации, дремавший в самоуспокоении? Только ли до­стижения Что мы потеряли в палеолите? экологии и системного анализа? А может, к тому же при­шедшее понимание пагубности нескончаемого технического разви­тия цивилизации — та издавна уловленная "поэтической антрополо­гией" боль от утраты единства космоса и единства с ним, всплыв­шая из глубин коллективного безотчетного? На самом деле, от раз­рыва единства населения земли как Что мы потеряли в палеолите? субъекта и окружающего его мира как объекта, с чем никогда не могла примириться людская психика и не могли согласиться многие философские школы XX века. В монографии "Народы и культура. Развитие и взаимодейст­вие" С. Арутюнов "позиционирует" выводы науки в пространстве прошлых и будущих эпох. "1-ый, палеолитический период роста населения земли был Что мы потеряли в палеолите? периодом насыщенного духовного, но сравнимо умеренного вещественного роста; 2-ой период, от неолитической революции до революции сегодняшней, компьютер­ной, был временем бурного роста вещественных сил, при доволь­но умеренном по сопоставлению с ними духовном росте. 3-ий пери­од, на пороге которого мы находимся на данный момент, должен ознамено­ваться если не Что мы потеряли в палеолите? прекращением, то резким замедлением материаль­ного роста и переключением всех созидательных сил на интенсив­ное духовное развитие".

Так что все-таки раскрылось нам на низковато нависшем своде Альтами- ры? Только ли шедевры живописи, монументы культуры двадцати- пятитысячелетней давности? А может быть, к тому же память о для себя прежних Что мы потеряли в палеолите?, о периоде самого насыщенного духовного развития в ис­тории населения земли? О неизменяемых в оборотной перспективе исто­рии смыслах — смыслах начальных, прирожденных, прорас­тающих к нам и в нас и не отпускающими идея человека от "по- лиэйконического" поиска все новых и новых собственных связей с мира­ми существований?

Искусство Что мы потеряли в палеолите? различных эпох существует в непрекращающемся диало­ге с собой — поверх времен и культур. Время от времени даже кажется, что тексты этого диалога нам принципно доступны — для адекват­ного чтения и исчерпающего осознания. Но...

«Перед лицом обмана полной понятности, — предупреждал нас С. Аверинцев, — уместно вспомнить германское выраже­ние Что мы потеряли в палеолите?..."убрать средством разъяснения"... Мы не можем до конца и без остатка переместить факт чужого сознания в свое собствен­ное и таким макаром осознать его; и если нам кажется, что мы все таки сделали это, мы в реальности имеем дело только с собст­венным сознанием». И дальше: "утеря за своими интеллекту­альными Что мы потеряли в палеолите? построениями жизни самого предмета есть, естественно, все, что угодно — только не объективность".

...Всемирно известна неолитическая статуя сидячего че­ловека, отысканная румынскими археологами, — могучий человек посиживает, подперев лицо руками в позе глубочайшего раздумья, устремив взор в даль. Для археолога это монумент культуры Хаманджия, всераспространенной в IV—II тысячелетиях. Эта Что мы потеряли в палеолите? статуя могла по­явиться исключительно в неолите, исключительно в этом месте, но вовне она обра­щена ко всей собственной культурно-исторической эре.

Но эта статуя — богатство не только лишь археологии. Она во­шла в сокровищницу мирового искусства под наименованиями "Мыс­литель из Хаманджии", "Неолитический мыслитель". В этой ипо- стаси Что мы потеряли в палеолите?-для-нас, приученных стереотипом "роденовской позы мыс- ления", она — только мыслитель. Необходимо умственное уси­лие, чтоб вырваться из этого стереотипа, другими словами, следуя Аверин- цеву, "усмотреть" смыслы замкнутой снутри самой себя феноме­нальной структуры, исходя из собственных устойчивых представлений "что бы это могло значить". Либо же преодолевая эти Что мы потеряли в палеолите? представле­ния — но всегда усматривая в объекте "нечто", что может быть узнанным либо познанным. Таковой уровень "умственной ак­тивности" исследователь именует "усматриванием" в отличие от "наблюдения" —позиции, при которой ум сосредоточен на причинно-следственных связях вещи.

"Но войдем вовнутрь вещи еще поглубже, — продолжает Аверин- цев, — ... не считая того, что Что мы потеряли в палеолите? вещь есть нечто, она просто есть: все ее энергии, все ее атрибуты вбираются в себя и излучаются из себя пребывающем в нем бытием. На этом уровне наличность вещи есть само ее бытие"... О чем все-таки задумался Мыслитель из Хаманджии, какие откровения спрятаны в его нескончаемом молчании? "Тут уже Что мы потеряли в палеолите? не­чего "следить" и нечего "усматривать": выразить бытие вещи можно разве что какой-либо широкомысленной тавтологией... По отношению к бытию, взятому, как само бытие, как "просто бы­тие", вероятна только одна установка, которую мы условно назовем созерцанием".

Аверинцев свои рассуждения соотносит со средневековой фи­лософией, но клеветает, что сосуществование этих подходов Что мы потеряли в палеолите? к ве­щам — явление общечеловеческое. «Все дело в том, какой из 3-х типов приходит к гегемонии, сообщая специфичный модус жиз- неотношению "отпрыска века" в целом: этим определяется различие меж веками. Набор фактов людской психологии, в том числе психологии ума, во все времена приблизительно один и тот же».

Но может Что мы потеряли в палеолите? ли наша психика дорасти до собственного самоосознания? Каковы пределы проникания нашей психики в свои собствен­ные глубины?

Практически век на произведения палеолитического искусства — при всем восхищении ими — смотрели как на факты истории, провоци­рующие только на археологические, палеоэтнологические, искусст­воведческие и т.п. интерпретации — но в любом случае Что мы потеряли в палеолите? снаружи само­го этого искусства. Если прибегнуть к метафоре музея, то мы были сами для себя экскурсоводами в его залах по истории "первобытного" искусства, убеждающими самих себя: "тут создатель желал показать..." Другими словами, мы вроде бы не сомневались, что знаем "за создателя", а что не знаем, то узнаем с Что мы потеряли в палеолите? течением времени — ибо были убеждены в абсолютности наших только научных координат зания, в каких способны расшифровать и измерить все, что палеолитическое ис­кусство может рассказать о для себя. А, оказывается, мы очутились в ми­ре того, что существует само по себе, вне обычных нам правил зания, — но осуществленном в нас Что мы потеряли в палеолите?, как осуществлен в нас свет погасших звезд. Погасших, но остающихся путеводными для наших незримых странствий там, где "на ужасной высоте земные сны го­рят" (О. Мандельштам). И как тайну этой путеводности никакая ас­трофизика понять не может принципно — так в пространстве искусства сциентистские способы, даже самые утонченные, всегда будут Что мы потеряли в палеолите? недостаточны для того, чтоб осознать язык "молчащих тыся­челетий". Миры безотчетного взаимодействия безотчетных миров может обрисовать только само рожденное этими мирами искус­ство, которому потому только и доступно описание невербализуе- мого.

В свое время академик В. Алексеев ввел в науку понятие "кол­лективный мозг", подразумевая объем Что мы потеряли в палеолите? познаний о мире, передавае­мый из поколения в поколение и пополняемый каждым поколени­ем, при этом не только лишь познаний, добытых и сберегаемых разумом (к метафоре "коллективный разум населения земли" мы уже привык­ли), да и тех невербализуемых истин безотчетного, доступ к ко­торым открыт только Поэтам. И всегда недостаточен Что мы потеряли в палеолите? будет человече­ству коллективный разум для зания собственного коллективного моз­га. Бытие всегда будет потаенной, являющейся нам в искусстве, при­рожденном мозгу— не для разгадывания, а для существования и свершения в нас.

JI. Выготский писал, что есть много психологий, но нет единой психологии. Ее, рискнем еретически утверждать, и не может Что мы потеряли в палеолите? быть — не может быть единой науки о людской психике, как не может быть единой, другими словами конечной догадки о человеке (хотя поиск ее настолько же плодотворен, нужен и — как работа разума — неизбежен, как и поиск ассимптотически ускользающей от него единой теории поля: это ведь тоже поиск целостности мира, стрем Что мы потеряли в палеолите?­ление "исчерпать универсум"). Афоризм М. Бахтина — человек свершается в точке собственного несовпадения с собой — есть квинтэс­сенция философских колебаний в способности исчерпающей ра­ционализации о человеке.

Но конкретно из этой точки бытия человек ведет диалог с самим собой. Из точки, где обретает он слух, зрение и слово Поэта, где ус Что мы потеряли в палеолите?­лышанное, увиденное и произнесенное Поэтом есть правда в самой се­бе, не требующая обоснования хоть какими "завлеченными" науками, но прорастающая в человеке Словом Искусства, Логосом коллек­тивного мозга.


chto-nazivaetsya-difrakciej.html
chto-nazivaetsya-obucheniem.html
chto-nazivaetsya-selekciej-ee-istoriya-i-znachenie-dlya-chelovecheskogo-obshestva.html